Истина была удалена как ценность и заменена психологической эффективностью

Неоаристотелианство и психотерапевтическая этика (продолжение)

(Трехчастная статья, первая часть здесь)

Принципы концепции морали Макинтайра

Основываясь на Аристотеле, Макинтайр выводит следующую концепцию морали:

  1. Мораль имеет социальный и групповой характер: «любая мораль, какими бы универсальными не были ее требования, представляет собой мораль определенной социальной группы, мораль, которая воплощена в жизни и истории этой группы и является результатом этой жизни и истории. Мораль не существует вне ее реальных и возможных социальных воплощений, и то, что она есть и чем может стать, определяется ее социально закрепленными формами. Поэтому изучать мораль, абстрагируя ее принципы и исследуя их в отрыве от социальной практики, которой они формируются, значит неизбежно их искажать»[1]. Это значит не только исторический подход к морали в целом, но и то, что поиски так называемой «универсальной» или «общечеловеческой» морали обречены на неудачу[2].

  1. Мораль основывается на телеологической концепции человека: «Ценность достойных культивирования свойств человеческой личности у Аристотеля, как и во всех досовременных моральных традициях, определяется целью (telos) человека как вида»[3].
    То есть мораль неотделима от метафизики: не существует ни абстрактной «рациональности», ни внеморальной «эффективности», каждое действие в любом случае предусматривает некоторое предварительное утверждение цели, «нечто должно быть сделано, поскольку это благо»[4]. Человек обладает определенной природой — так называемый «человек-как-он-есть» — и существует концепция «человека-каким-он-должен-быть». Этика (и рациональность) в таком случае является системой , которая позволяет перейти от первого состояния ко второму. Эммануил Левинас формулирует это как «этика предшествует онтологии»[5].
    Таким образом, в этой схеме существует единство разума, рациональности, справедливости и закона (а соответственно, есть у моральных утверждений и фактическая значимость, тогда как в нашей культуре они не имеют такого статуса). При удалении же из этой схемы концепции «человека-каким-он-должен-быть» мы получаем как раз современную моральную философию, где систему моральных и этических норм тщетно пытаются вывести из «универсальной человеческой природы», как правило основанной на некой идеологии[6].
  1. Из концепции человека-каким-он-должен-быть следует и понимание добродетелей. Добродетель по Аристотелю (что согласуется с Новым Заветом и Фомой Аквинским) есть такое качество, проявление которого ведет к достижению человеческой цели (telos). Сравнивая эту точку зрения с концепцией Гомера (добродетель есть то качество, которое позволяет индивиду хорошо выполнять свою социальную роль) и Франклина (добродетель есть качество, которое полезно в достижении успеха на земле и на небе), Макинтайр приходит к выводу, что каждая из этих теорий утверждает «не только теоретическую, но и институциональную гегемонию»[7]: любая добродетель «всегда требует принятия некоторого предварительного объяснения определенных черт социальной и моральной жизни, в терминах которых она должна быть определена и объяснена». Другими словами, добродетель проявляется в конкретных действиях, в социальных практиках, которые представляют собой «арену проявления добродетелей».
  1. «Практика» в терминологии Макинтайра это социально учрежденная человеческая деятельность, через которую внутренние блага этой деятельности реализуются через применение тех стандартов превосходств, которые подходят для этой формы деятельности и частично определяют ее, — стем результатом, что систематически расширяются человеческие силы в достижении такового превосходства, а также соответствующие концепции целей и благ.
    Таким образом, кладка кирпича, раскладывание пасьянсов и разгадывание кроссвордов скорее всего не являются практикой, тогда как архитектура, фермерство, живопись и музыка — являются. Спектр практик очень широк, но, как неявно следует из определения, вопрос в том, рассматривается ли данная конкретная деятельность как практика в данных конкретных социальных условиях. Например, в античном мире и средневековье создание и поддержка человеческих коммун — домов, городов, наций — рассматривались как практика. В СССР это приобрело тоталитарный размах[8], а в современной России подобная деятельность совсем не рассматривается как почетная.
  1. Что же такое внутренние блага практики? Это те блага, которые могут быть достигнуты только когда человек занимается данной конкретной практикой — и не могут быть получены никак иначе — в отличие от внешних благ, соотношение которых с данной конкретной практикой зависит от конкретных социальных обстоятельств. Престиж, деньги, статусность — это блага внешние. Внутренние же по отношению к практике блага обычно могут быть определены только в терминах самой практики[9]. Обобщая, внутренние блага практики могут быть узнаны только через участие в соответствующей практике и в ее пределах обладают самоценностью (достигаются ради них самих).
    Через такое понятие практики Макинтайр формулирует и свое определение добродетели, которая «есть приобретенное человеческое качество, обладание и проявление которым позволяет достичь тех благ, которые являются внутренними по отношению к практике и отсутствие которых эффективно препятствует достижению любых таких благ»[10].
    Кроме того, особенность внутренних благ такова, что ни для одной из практик они не могут быть достигнуты без вовлечения во взаимоотношения с другими участниками той же практики, — и, соответственно, без благ справедливости, храбрости и честности. Любая ценностно ориентированная человеческая деятельность в качестве необходимого условия требует кооперации, признания авторитета и достижений, уважения к стандартам и готовности к риску.
    Любая практика необходимо связана также и с социальными институтами, которые, в свою очередь, связаны с внешними благами (или можно даже сказать «завязаны» на них). С одной стороны, практика не выживет, если она не поддержана хотя бы какими-то институтами. С другой стороны, ориентация институтов на власть, статус и другие внешние блага подвергает опасности совместную заботу сообщества о внутренних благах практики[11].
  1. Для полноты этической картины человеческой жизни в картине Макинтайра необходимо также нарративное единство жизни[12]. Здесь есть две основных посылки. Первая из них: не существует «действия как такового»: концепция «разумного действия» предшествует концепции «действия»[13] — что согласуется с уже доказанной мыслью, что любое действие необходимо предполагает понятие «блага», того, «для чего это делается». И в этом качестве столь же необходимо отсылает к понятию «человека», как существа разумного и ответственного за свои действия[14]. В самом общем случае «действие» требует «контекста», чтобы быть «разумным» и «понятным». И необходимым контекстом для добродетельного человека является вся его жизнь в целом, понятая как нарративное единство[15], которое и придает смысл всей фрагментам истории, всем индивидуальным действиям.
    По сути «понять» и значит соотнести с более широким контекстом. Чем «глубже» понимание, тем «шире» контекст. Таким образом, и глубокое понимание человеческого действия требует как минимум соотнесения со всей жизнью человека.В чем же состоит единство человеческой жизни? По Макинтайру, это «единство нарратива, воплощенного в одной жизни. Спросить «Что есть благо для меня?» значит спросить, как я мог бы пронести это единство через всю жизнь и привести его к завершению. Спросить «Что есть благо для человека?» значит спросить, что общего могут иметь все ответы на первый вопрос. Теперь важно сделать упор на том, что именно систематическая постановка этих двух вопросов и попытки ответить на них как на словах, так и наделе, обеспечивают моральной жизни единство. Единство человеческой жизни есть единство нарративного поиска…»[16].Поиска, который имеет в качестве отправной точки некоторые концепции человеческого блага, выведенные из конкретных практик – и направленного на поиск того единственного блага, которое позволяет нам упорядочить все другие блага, всю жизнь в целом. «Цель поиска понимается только в ходе поиска и только через столкновение и преодоление различных видов зла, опасностей, искушений и препятствий, свойственных любому поиску. Поиск представляет собой всегда как познание предмета поиска, так и самопознание». А благая жизнь в этом случае «есть жизнь, проведенная в поисках благой жизни, и добродетели, необходимые для такого поиска, это те добродетели, которые позволяют нам понять, что еще входит в понятие благой жизни»[17].
  1. Но еще более широким контекстом для индивидуальной жизни является та социальная среда, в которой эта жизнь началась и происходит. Каждый человек имеет конкретную социальную роль, конкретную семейную историю, место и время рождения — и несет ответственность за это. Забвение этого контекста не просто лишает жизнь человека многих глубоких смыслов — она чревата ограниченностью вообще[18], так как слишком велик соблазн принять неотрефлексированные особенности личной биографии за универсальные максимы человеческой жизни[19].Традиция, таким образом, суть непрерывность аргументации того, что такое быть хорошим человеком, хорошим гражданином, хорошим россиянином, хорошим студентом, хорошим психотерапевтом. Соответственно, традиции могут прерываться, угасать и даже умирать[20] — а поддерживаются они институтами и реализацией соответствующих добродетелей в практиках, что требует еще одной «добродетели, чья важность, вероятно, становится очевидной при ее наименьшем присутствии, а именно добродетели обладания адекватным смыслом традиции, которой она принадлежит или с которой она сталкивается» [21].

В предисловии к польскому изданию «После добродетели» Макинтайр пишет: «Чтобы добродетели развивались и процветали, требуется определенный вид сообщества, а именно небольшое сообществ, внутри которого блага различных практик упорядочены таким образом, что у каждого из них есть свое место в жизни каждого индивида, каждого домохозяйства и в жизни сообщества в целом. Потому что, явно или неявно, блага всегда упорядочены с помощью соотнесения их с неким всеобъемлющим и окончательным благом, так же как жизнь каждого индивида, домохозяйства или сообщества намеренно или ненамеренно выражает некоторый концепт человеческого блага. И когда блага упорядочены в рамках единой адекватной концепции человеческого блага, тогда добродетели развиваются и процветают. «Политика» Аристотеля и есть названия для такого набора практик, через которые блага упорядочены в жизни сообщества»[22].

(продолжение здесь) (полный pdf статьи)

[1] Боррадори Дж. Американский философ. М.: Дом интеллектуальной книги, Гнозис, 1999. С. 179.

[2] Подтверждение этому можно найти, например, у Бейтсона в эссе «Мораль и национальный характер» и «Бали: система ценностей стабильного состояния» (Бейтсон Г. Экология разума. М.: Смысл. 2000).

[3] Прокофьев А.В. Человеческая природа и социальная справедливость в современном этическом аристотелианстве. // Этическая мысль. Вып. 2. М.: ИФРАН, 2001. С. 41-64. Можно предположить, что это некоторым образом дезавуирует предшествующий пункт: если человечество можно расценить как самую большую существующую социальную группу, значит, у неё вполне может быть общая цель, а значит, могут быть и какие-то общие моральные принципы. Но без должной теоретической базы подобная трактовка чревата тем же, чем грешат все современные универсалистские теории морали — «навязыванием определенного вида неосознаваемого господства».

[4] MacIntyre A. Whose justice? Which rationality? L.: Duckworth, 1988. Невозможность перехода от «есть» к «следует», возможно, в терминах Бейтсона может быть описана как ошибка в логических типах.

[5] Цит. по Бауман З. Индивидуализированное общество. М.: Форпост, 1999.

[6] Подробнее о критике либерализма и релявитизма в главе 2.

[7]  Макинтайр А. Указ. соч. С. 253.

[8] Что, возможно, в силу излишней институционализации сократило в итоге количество и качество внутренних благ этой практики, примером тому карикатурное «Управдом — друг человека».

[9] Например, если это практика шахматной игры — то в терминах шахмат или похожей игры, и с помощью примеров из шахмат и подобных им игр.

[10] Макинтайр А. Указ. соч. С. 260.

[11] «Простые примеры этого — проплаченные статьи в академических журналах, платное написание диссертаций, протекция не самых способных, но самых «согласных». Более сложные примеры — формирование локальных критериев «здоровья» и «нездоровья» в психиатрических лечебницах, использование научных статусов для повышения цены услуг на рынке частного консультирования, применение консультационных навыков для разрешения производственных конфликтов вне зависимости от принятие во внимание этических принципов участников конфликта и компании в целом. Вообще, любая конкуренция появляется только в ситуации избыточной концентрации на внешних благах — и, как справедливо пишет Макинтайр, «в любом обществе, которое осознает только внешние блага, конкурентность будет доминантной и даже исключительной чертой». Макинтайр А. Указ. соч. С. 263.

[12] Хотя этой точке зрения противоречит как сегодняшние очевидности социальной жизни, так и многие философские и социологические концепции (включая, например, и бихевиоризм, и теории Сартра и Гофмана, который Макинтайр достаточно развернуто анализирует).

[13] Эта идея подробно развита Макинтайром в его следующей книге «Чья справедливость? Какая рациональность?» (MacIntyre A. Whose justice? Which rationality? L.: Duckworth, 1988)

[14] Подтверждения этого тезиса есть, например, у американского публициста Роберта Антона Уилсона: «Любой человек сумасшедший, пока ты не знаешь причин его поступков». (Уилсон Р.А. , Шей Р. «Иллюминатус! Часть 1. Глаз в пирамиде») и «Нельзя понять поведение человека, пока не поймёшь, во что он верит» (Уилсон Р.А. , Шей Р. «Иллюминатус! Часть 2. Золотое яблоко»).

[15] Правда, Грегори Бейтсон расширял это контекст до Бога как самой широкой системы — но в данном случае нас интересует именно концепция Макинтайра.

[16] Макинтайр А. Указ. соч. С. 296.

[17] Макинтайр А. Указ. соч. С. 297.

[18] «…я никогда не смог бы вести поиски блага или добродетелей только в качестве индивида… дело не просто в том, что различные индивиды живут в различных социальных обстоятельствах; дело также в том, что мы все являемся носителями конкретной социальной тождественности. Я являюсь чьим-то сыном или дочерью, я чей-то двоюродный брат или дядя; я гражданин того или иного города, племени, нации. Отсюда-то, что есть благо для меня, есть благо для того, кто воплощает эти роли. Как таковой, я унаследовал это прошлое моей семьи, моего города, моего племени, моей нации, и унаследовал различные долги, оправданные ожидания и обязательства. Они составляют данность моей жизни, мою моральную точку зрения. Это именно то, что придает моей жизни свойственную ей мораль… Без этих моральных конкретностей не с чего было бы начать; и именно в движении от таких конкретностей и состоит поиск блага, универсального. И все же конкретность невозможно стереть или отставить в сторону. Представление о бегстве от нее в область универсальных максим. которые принадлежат человеку как таковому, будь то кантианская форма или же представление некоторых моральных аналитических философов, есть иллюзия, иллюзия с весьма болезненными последствиями. Когда мужчины и женщины слишком полно и легко отождествляют с некоторым универсальным принципом то, что на самом деле является частичными и частными причинами, они обычно поступают хуже, чем в том случае, если бы они не проводили такого отождествления». Макинтайр А. Указ. соч. С. 299

[19] Здесь Макинтайр отчасти сходится с концепцией социоанализа Бурдье, а шире — с квантовой физикой, где наблюдающий всегда влияет на наблюдаемое.

[20] В наших российских постоянно революционных условиях это понятно гораздо лучше, чем в Западной Европе и уж тем более в Америке.

[21] «Отсутствие справедливости, отсутствие правдивости, отсутствие храбрости, отсутствие соответствующих интеллектуальных добродетелей приводит к порче традиции точно так же, как это случается с институтами и практиками, берущими начало от традиций, современными воплощениями которых они являются». Макинтайр А. Указ. соч. С. 300. Такова, например, традиция демократических институтов власти, которая ныне совершенно искажена относительно ее изначального смысла.

[22] Цит. по Stanley Hauerwas is Gilbert T. Rowe Professor of Theological Ethics at Duke University. The Virtues of Alasdair MacIntyre  URL: http://www.firstthings.com/article/2007/09/004-the-virtues-of-alasdair-macintyre-6

Заинтересовались? Подписывайтесь, мы часто пишем интересное.